Роль инновационной и научно-исследовательской активности в формировании профессиональной идентичности молодежи

В настоящее время, в связи с высоким уровнем развития инновационных процессов в различных социально-экономических сферах, стала особенно актуальна проблема человеческого фактора, как наиболее важного и значимого ресурса развития страны. Обществу нужны люди с передовыми, перспективными взглядами, инновационно активные, способные обеспечить инновационный путь развития экономики и страны в целом. Тем самым, сформировался социальный заказ к наукам, вообще, и к психологии, в частности, на поиск психологических факторов, определяющих включенность человека в инновационную деятельность.

Психология, откликнувшись на данный запрос, начала активные исследования, направленные на выявление тех психологических детерминант и особенностей личности, которые лежат в основе инновационной активности и поведения. Общая стратегия таких исследований заключается в выделении и описании так называемого «личностного синдрома» инноваторов. Т.е. основное внимание исследователей уделяется вопросам определения тех индивидуально-психологических свойств, которыми должен обладать человек, способный быть инноватором [6, 11, 1]. При этом, вне контекста исследований остается тот факт, что инновационная деятельность очень часто осуществляется в рамках профессиональной. Поэтому представляется весьма своевременным изучение не только личностных свойств людей, которых принято считать инноваторами, но и их системных профессиональных характеристик, которые, с одной стороны, формируются в ходе деятельности, а с другой, определяют процесс и результативность ее выполнения.

В нашем исследовании была поставлена цель выявить, как разработка студентами и аспирантами собственных научных проектов, а также участие в конкурсах инновационных проектов влияют на формирование одной из интегральных профессиональных характеристик человека – профессиональной идентичности. Мы целенаправленно сосредоточили свое внимание на студенческой молодежи, так как именно этому этапу профессионального становления – обучению в вузе – отводится ключевая роль в обретении профессиональной идентичности [12, 8, 10].

Опираясь на внешние показатели проявления активности в учебно - профессиональной деятельности (участие в конкурсах, проектах и т.д.), вся выборка была поделена на три равных группы:

1) в первую группу вошли студенты и аспиранты – обладатели различных именных стипендий, удостоенные за успехи в научной работе. Эту группу мы условно назвали молодежью, проявляющую научно-исследовательскую активность;

2) вторую группу составили студенты и аспиранты, которые не только проводят собственные исследования, но и участвуют в различных конкурсах инновационных проектов, с целью внедрения своих разработок и получения за это прибыли. Данную группу мы условно обозначили как молодых людей, проявляющих инновационную активность;

3) в качестве сравнения была взята группа студентов, не проявляющих какой-либо активности в инновационном и научно-исследовательском плане, не имеющие каких-либо наград и публичных признаний.

Эмпирическое исследование проводилось в октябре-декабре 2010 года. В нем приняли участие студенты старших курсов и аспиранты томских вузов технических специальностей (ТГУ, ТПУ, ТУСУР). Общий объем выборки составил 120 человек, в возрасте 22-25 лет.

В нашем исследовании особенности профидентичности мы рассматривали по трем основным составляющим – когнитивной, мотивационной и ценностной [3].

Для оценки когнитивной составляющей профидентичности студентов был взят такой показатель, как сформированность профессионального образа-Я. Исходя из того, что процесс формирования профессионального образа-Я происходит на основе сопоставления образа-Профессии с образом-Я и осознания своей тождественности с избранной профессией, в связи с чем формируется положительное отношение к себе как субъекту настоящей учебно-профессиональной и будущей профессиональной деятельности [2].

Для оценки мотивационной составляющей профидентичности рассматривалось наличие положительной профессиональной мотивации, которая выявлялась по характеру ведущих профессиональных мотивов, преобладанию внутренней мотивации над внешней, мотивации успеха над мотивацией избегания неудач.

В качестве показателей ценностной составляющей профессиональной идентичности мы рассматривали особенности смысложизненных ориентаций и личностно значимые ценности как то, что обусловливает профессиональную мотивацию и общую направленность профессиональной самореализации человека.

Сначала рассмотрим особенности когнитивной составляющей профидентичности (табл. 1). Напомним, что в качестве показателя когнитивной компоненты профидентичности рассматривалась сформированность профессионального образа-Я при помощи методики «Личностный дифференциал» (вариант, адаптированный в НИИ им. В.М. Бехтерева) [7; 20].

Как видно из табл. 1, в группах молодежи, проявляющей научно - исследовательскую и инновационную активность, значимые различия (при p<0,08 и p<0,01) между представлениями о себе и человеком своей профессии наблюдаются по шкале силы.

Таблица 1 – Результаты сравнительного анализа по t-критерию Стьюдента представлений о себе и человеке своей профессии в трех группах респондентов

Шкала силы в самооценках свидетельствует о представлениях респондентов о волевых качествах. Соответственно, в нашем случае, можно говорить, что респонденты данных групп склонны оценивать волевые качества человека своей профессии выше, чем свои собственные. Они считают его более уверенным в себе, независимым, склонным рассчитывать на свои силы. Такое отличие можно объяснить тем, что респонденты – это студенты, аспиранты, у которых еще нет значительного опыта реальной трудовой деятельности, прочного социального статуса, возможно материальной независимости. Поэтому человек своей профессии, в этом смысле, представляется им более самостоятельным, так как он профессионал и, что самое главное, уже работающий профессионал.

Значимых различий в представлениях о себе и человеке своей профессии по шкалам оценки и активности не выявлено, это значит, что данные молодые люди в равной мере оценивают себя и представителя своей профессии относительно обладания социально желательных характеристик и уровня экстравертированности. На этом основании можно говорить о существующей близости представлений о себе и человеке своей профессии, а значит, о включенности образа-Я в образ-Профессии и о сформированности профессионального образа-Я у молодежи, проявляющей научно-исследовательскую и инновационную активность.

В контрольной группе значимые различия между представлениями о себе и человеке своей профессии получены по двум шкалам – силы (при p<0,001) и активности (при p<0,03) (табл. 1).

Т.е. респонденты контрольной группы, в отличие от групп с научно-исследовательской и инновационной активности, склонны оценивать человека своей профессии выше, чем себя, не только как более уверенного и самостоятельного, но и как более активного, общительного, инициативного. Как мы видим, близость представлений о себе и человеке своей профессии наблюдаются только по одному фактору из трех.

Таким образом, различие по когнитивной составляющей профессиональной идентичности между группами молодых людей, проявляющих научно-исследовательскую и инновационную активность, и контрольной группой, заключается в более высоком уровне сформированности профессионального образа-Я. Это может быть связано с тем, что, в силу своей активности, участия в разнообразных мероприятиях, они уже включены в профессиональное сообщество, у них есть определенный круг профессиональных контактов, что интенсифицирует процесс профессионального общения, а соответственно, способствует процессу идентификации со значимыми людьми своего профессионального круга и формированию своего профессионального образа-Я.

Далее рассмотрим особенности мотивационной составляющей профидентичности. Напомним, что изучение данной компоненты включало определение ведущих профессиональных мотивов респондентов, соотношение внутренней и внешней мотивации в общей структуре профессиональной мотивации, мотивации успеха и мотивации избегания неудач.

Ведущие мотивы профессиональной деятельности в группах респондентов оценивались с помощью методики изучения факторов привлекательности профессии (модификация И. Кузьминой, А. Реана) [9; 82]. По методике рассчитывался коэффициент значимости (КЗ) для каждого из одиннадцати факторов привлекательности профессии. На основании ранжирования полученных значений КЗ по каждому фактору делались выводы о ведущих мотивах профессиональной деятельности, наличии положительной профессиональной мотивации и удовлетворенности профессиональной деятельностью.

Как видно из графика (рис. 1), профили факторов привлекательности профессии в группах молодежи, проявляющей научно-исследовательскую и инновационную активность, и контрольной группе кардинально не отличаются друг от друга. Общим и самым значимым профессиональным мотивом для всех групп респондентов является стремление к самосовершенствованию в профессии (КЗ=0,90; КЗ=0,95 и КЗ=0,80 соответственно). Можно сказать, что у данной молодежи ориентация на рост, достижения, профессиональную самореализацию, независимо от ее специфики и содержания деятельности, четко выражена. При этом, для всех респондентов имеет значение такой фактор непривлекательности профессии, как небольшая заработная плата (КЗ=-0,50; КЗ=-0,30 и КЗ=-0,15, соответственно).

Рис. 1. Факторы привлекательности профессии в группах молодежи, проявляющей инновационную и научно-исследовательскую активность, и контрольной группе

В качестве отличительных особенностей у молодежи, проявляющей научно-исследовательскую и инновационную активность, можно отметить выраженную ориентацию на творческий подход к профессиональной деятельности (КЗ=0,7). Это объясняет вовлеченность молодых людей в инновационную и научно - исследовательскую деятельность, которые, по своей сути, являются творческими, именно там они ищут применение своей активности.

Кроме того, для групп молодых людей, проявляющих научно - исследовательскую и инновационную активность, гораздо больше, чем для студентов контрольной группы, имеет значение такой аспект непривлекательности профессии, как переутомление, вызываемое работой (КЗ=-0,15 и КЗ=-0,35 соответственно). Это может говорить о том, что у этих молодых людей уже есть опыт погружения, большой нагрузки, уставания и переутомления в своей профессиональной деятельности, они понимают, что та сфера, которую они выбрали, дает не только возможность заниматься творчеством, но и требует от них значительных усилий, сосредоточенности, времени.

Следующий рассматриваемый нами аспект мотивационной составляющей профидентичности заключался в определении соотношения внутренней и внешней мотивации в общей структуре профессиональной мотивации респондентов. Для этого использовалась методика изучения мотивации профессиональной деятельности (К. Замфир в модификации А. Реана) [9; 87]. По полученным результатам в трех группах респондентов были составлены мотивационные комплексы, описывающие соотношения между собой трех видов мотивации: внутренней (ВМ), внешней положительной (ВПМ) и внешней отрицательной (ВОМ).

Как показал сравнительный анализ, существенные различия между группами студентов, проявляющих инновационную и научно-исследовательскую активность, и контрольной группой, наблюдаются по показателям внутренней мотивации (при p<0,001) и внешней отрицательной мотивации (при p<0,03) (табл. 2).

Таблица 2 – Результаты сравнительного анализа по t-критерию Стьюдента мотивационных особенностей в группах молодежи, проявляющей инновационную активность, и контрольной группе

Полученные результаты говорят о том, что уровень внутренней мотивации в группе «инноваторов» выше, тогда как в контрольной группе значительно выше уровень внешней отрицательной мотивации. Это свидетельствует о том, что молодежь, проявляющая инновационную и научно-исследовательскую активность, как уже говорилось, гораздо больше мотивированы самим содержанием своего труда, испытывают удовлетворение от самого процесса и результата профессиональной деятельности, чем обычные студенты. При этом «инноваторы» гораздо меньше обычных студентов руководствуются желанием избежать критики или наказания, т.е. выполняют свою деятельность, потому что это им приносит удовлетворение, а не из-за возможных неприятных последствий для себя. Мы можем говорить о высоком уровне удовлетворенности и принятия своей профессии, о ценностном отношении к содержанию профессиональной деятельности у молодежи, проявляющей научно-исследовательскую и инновационную активность.

Еще одним аспектом исследования мотивационной составляющей профидентичности стало изучение мотивации успеха и боязни неудач (методика А.А. Реана [9; 12]). Сравнительный анализ показал существенные различия в уровне мотивации успеха между контрольной группой и «инноваторами» (табл. 3).

Таблица 3 – Результаты сравнительного анализа по t-критерию Стьюдента выраженности мотивации успеха в группах молодежи, проявляющей инновационную и научно-исследовательскую активность, и контрольной группе

Соответственно, можно говорить, что «инноваторы», в отличие от студентов контрольной группы, больше ориентированы в своей деятельности на положительный результат, ставят реально достижимые цели, проявляют настойчивость в своих силах, целеустремленность, ответственность. Это можно объяснить из выше описанных данных – ценностное отношение к содержанию профессиональной деятельности, высокий уровень удовлетворенности от процесса и результата своего труда, отличающие «инноваторов», способствуют стремлению к достижению положительного результата, продуктивности своей работы.

Теперь обратимся к особенностям ценностной составляющей профидентичности молодежи, проявляющей инновационную и научно-исследовательскую активность. Напомним, что изучение особенностей ценностной составляющей профидентичности, включало определение структуры ценностных ориентаций респондентов с помощью методики изучения ценностей личности Ш. Шварца [4] и смысложизненных ориентаций при помощи Теста смысложизненных ориентаций Д.А. Леонтьева [5].

Сначала рассмотрим особенности ценностных ориентаций респондентов. Как показал сравнительный анализ, статистически значимые различия между группами молодежи, проявляющей научно - исследовательскую и инновационную активность, и контрольной группой обнаружены по ценностным типам традиции, самостоятельности и безопасности (табл. 4 и 5).

Таблица 4 – Результаты сравнительного анализа по t- критерию Стьюдента типов ценностей по методике Ш. Шварца в группе молодежи, проявляющей научно-исследовательскую активность, и контрольной группе

Таблица 5 – Результаты сравнительного анализа по t- критерию Стьюдента типов ценностей по методике Ш. Шварца в группе молодежи, проявляющей инновационную активность, и контрольной группе

Эти данные демонстрируют, что, с точки зрения теории динамических отношений предложенной Ш. Шварцем [4; 30], основные различия между молодыми людьми, проявляющими инновационную и научно-исследовательскую активность, и обычными студентами наблюдаются по показателям «открытость изменениям» - «консерватизм». Т.е. для молодежи с инновационной и научно-исследовательской активностью характерны выраженное стремление к свободе и самостоятельности, творчеству, но меньшая ориентация на осторожность, потребность в защите со стороны, стремление следовать традициям и обычаям, чем для других студентов. У них на ценностном уровне заложено то, что обуславливает проявление инновационной активности и обеспечивает легкость включения в инновационную и исследовательскую деятельность.

Что касается смысложизненных ориентаций, то у молодых людей, проявляющих научно-исследовательскую и инновационную активность, больше, чем в контрольной группе, выражены показатели субшкал «Результат», «Локус контроль - жизнь» и общий параметр осмысленности жизни (табл. 6 и 7).

Таблица 6 – Результаты сравнительного анализа по t- критерию Стьюдента параметров СЖО в группе молодежи, проявляющей инновационную активность, и контрольной группе

Таблица 7 – Результаты сравнительного анализа по t- критерию Стьюдента параметров СЖО в группе молодежи, проявляющей научно-исследовательскую активность, и контрольной группе

Это говорит о том, что «инноваторы» и молодые люди, проявляющие научно-исследовательскую активность, больше других студентов осознают смысл своей жизни, удовлетворены прошлым опытом и результатами своей деятельности, что отражается на их убежденности в подконтрольности жизни собственным силам. Это может быть связано с тем, что у них, в отличие от студентов контрольной группы, есть опыт достижений, побед и наград за свою деятельность и активность. Достигнутые успехи в профессиональной самореализации дают ощущение смысла, продуктивности выполняемой деятельности и уверенность в возможности самому творить свою жизнь. Осмысленность и удовлетворенность результатами профессиональной деятельности обусловливает формирование жизненных перспектив, способствует включенности в профессиональную деятельность и в конечном итоге, профессиональному развитию. Соответственно, мы можем говорить о наличии личностно значимых ценностей и смыслов, связанных именно с профессиональной деятельностью, обусловливающих положительную профессиональную мотивацию и, в итоге, о более высоком уровне сформированности ценностной составляющей профессиональной идентичности молодежи, проявляющей научно-исследовательскую и инновационную активность.

Таким образом, результаты нашего исследования показали, что у молодых людей, проявляющих научно - исследовательскую и инновационную активность, уровень сформированности когнитивной, мотивационной и ценностной составляющих профессиональной идентичности выше, чем у молодых людей, такой активности не проявляющих.

Общий же теоретический вывод состоит в том, что проявление молодыми людьми научно-исследовательской и инновационной активности на этапе обучения в вузе можно рассматривать как фактор, способствующий формированию профессиональной идентичности и профессиональному становлению. Тем самым, результатами нашего исследования подтверждается, что не только обладание определенным набором личностных свойств, обеспечивает включенность молодежи в исследовательскую и инновационную деятельность, но и характер осуществляемой деятельности способствует формированию необходимых характеристик, в частности, профессиональной идентичности, определяющей процесс и результативность профессионального развития человека.

ЛИТЕРАТУРА

1. Верховин В.И., Логинов С.Б. Феномен предпринимательского поведения // Социол. исслед. 1995. №8. С. 62–68.

2. Гарбузова Г.В. Эмпирические критерии формирования профессиональной идентичности // Управление общественными и экономическими системами: многопредметный научный журнал 2007. №1. [Электронный ресурс]. URL: http://bali. ostu.ru/umc / zj2007_1.php (дата обращения: 25.08.2010).

3. Иванова Н.Л. Профессиональная идентичность в социально-психологических исследованиях // Вопросы психологии. 2008. №1. С. 89–100.

4. Карандашев В.Н. Методика Шварца для изучения ценностей личности: концепция и методическое руководство. - СПб.: Речь, 2004.

5. Леонтьев Д.А. Тест смысложизненных ориентаций (СЖО). 2-е изд. М.: Смысл, 2006.

6. Лутохина Э.А. Модель человека в новой экономике // Белорусский журнал международного права и международных отношений. 2004. №2. С. 85–89.

7. Методика личностного дифференциала (вариант, адаптированный в НИИ им. В.М. Бехтерева) // Фетискин Н.П., Козлов В.В., Мануйлов Г.М. Социально-психологическая диагностика развития личности и малых групп. М., 2002.

8. Поваренков Ю.П. Психологическое содержание профессиональной идентичности // Сибирский психол. журн. 2006. № 24. С. 53–58.

9. Реан А.А. Практическая психодиагностика личности: Учеб. пособие. - СПб.: Изд-во СПбУ, 2001.

10. Родыгина У.С. Психологические особенности развития профессиональной идентичности студентов – будущих психологов: дис. … канд. психол. н. Киров, 2007.

11. Синов В.В. Социально - психологические аспекты инновационного предпринимательства // Российское предпринимательство. 2005. № 6. С. 107–112.

12. Шнейдер Л.Б. Профессиональная идентичность: теория, эксперимент, тренинг: Учеб. пособие. М.: Изд-во МПСИ; Воронеж: Изд-во НПО», 2004.

13. Schwartz, S. H.. Beyond individualism/collectivism: New cultural dimensions of values. In Kim, U., Triandis, H. C., Kagitcibasi, C., Choi, S.-C., & Yoon, G. (Eds.), Individualism and collectivism: Theory, method, and applications. Thousand Oaks, CA: Sage. 1994. P. 85–119.