Update site in the process

   Главная  | О журнале  | Авторы  | Новости  | Вопросы / Ответы


К содержанию номера журнала: Вестник КАСУ №4 - 2011

Автор: Карменова Лэйла

Среди множества сфер внутренней жизнедеятельности государств, в которой взаимодействие национального законодательства и международного права получило ныне широкое проявление, является сфера прав и свобод человека. Издавна связанные с этой областью отношений вопросы волновали и до сих пор продолжают волновать всех. Например, отношение государства и общества к отдельному человеку, степень наделенности последнего правами и свободами, наличие гарантий, которые делают их реальными, юридическая и общественная защита прав человека, пропорции сочетания их с обязанностями, характер распределения прав и обязанностей между представителями разных социальных слоев, классов, наций и групп населения - все эти вопросы постоянно находились и продолжают находиться в эпицентре общественного мнения.

Но способы решения названных вопросов почти всегда были разными. Во многом причина этого состояла в том, что долгое время данные вопросы рассматривались как прерогатива отдельных государств, как предмет их исключительного ведения. Поэтому при регулировании статуса личности каждое государство исходило из своих представлений о соотношении общества, образующих его социумов, отдельных лиц с органами государственной власти. Но позиции разных государств не были и не могли быть одинаковыми: они либо заметно отличались друг от друга, либо даже были диаметрально противоположными друг другу. При этом указанные различия состояли в том, что личность в одних странах оценивалась выше и, следовательно, наделялась гораздо большим объемом прав и свобод, чем в других странах, а в третьих государствах она вообще ни во что не ставилась и постоянно подвергалась ущемлениям в правах, гонениям, притеснениям и подавлению.

Такие различия в подходе государств к правам и свободам граждан не могли быть вечными. Если мировое сообщество до поры до времени относилось к ним спокойно, то с определенного этапа оно начало пересматривать свою позицию и стало активно выражать непринятие существовавшего на тот момент статус-кво по рассматриваемым вопросам. Особенно не устраивали мировое сообщество факты безосновательного ущемления государством прав населения (всего или отдельных его категорий), факты произвола и беззакония по отношению к народам и личности. Все решительнее мировое сообщество стало протестовать против чрезмерного нарушения прав граждан реакционными режимами, разрабатывать и принимать меры по поднятию правового статуса граждан этих стран до уровня статуса передовых стран. Стало ясно, что отдавать регулирование данных вопросов полностью на откуп самим государствам нельзя и что внутригосударственные (национальные) рычаги регулирования следует дополнить международно-правовыми средствами.

А вскоре за этим последовали реальные действия международного сообщества и представляемого им международного права. Если прежде международное право развивалось параллельно с внутригосударственным законодательством, почти не соприкасаясь с ним и не вмешиваясь в его дела, то теперь сфера их совместного регулирования и взаимного воздействия друг на друга стала расширяться.

Как показала практика, в отличие от внутригосударственных средств регулирования прав человека, международно-правовые средства во многих случаях являются носителями более прогрессивных и либеральных тенденций, обычно аккумулируют в себе опыт передовых стран по этим вопросам и так или иначе нацелены на то, чтобы поднять до своего уровня законодательство отсталых стран, не дать ему возможности негативно воздействовать на судьбы людей, на которые оно распространяется.

Не останавливаясь подробно на этапах усиления влияния международного права на процессы расширения, гарантирования, защиты и осуществления прав человека [1], отметим лишь, что в результате, постепенно, шаг за шагом положение в рассматриваемой сфере стало меняться в лучшую сторону, и в этих вопросах утверждаются демократические процессы и либеральные начала, преодолеваются самые реакционные подходы. Особенно усиливалось воздействие международного права на внутригосударственное законодательство по вопросам прав человека: вначале эпизодическое, неглубокое влияние сменялось основательным, заметным, глубоким. По словам Ю.А. Тихомирова, ныне "международные нормы выступают как нормативный ориентир, эталон, стандарт для обновления национальных актов и в процессе их применения" [2].

Результатом развертывания отмеченной тенденции явилось то, что применительно к сфере прав человека сейчас ставится вопрос о приоритетной роли международного права по отношению к внутригосударственному законодательству. В свою очередь, внутригосударственное законодательство также проявляет активность по отношению к международному праву, стремясь воплотить в нем ряд своих постулатов и направив его развитие по желательному для себя руслу.

Вкратце остановимся на некоторых слагаемых взаимодействия международного права и внутригосударственного законодательства.

Целью и задачей такого взаимодействия следует признать стремление улучшить регулирование прав человека, поднять его на более высокий уровень, устранить имевшиеся в нем прежде недостатки, огрехи и ошибки, повсеместно внедрить то, что составляло достоинство и преимущество отдельных частей рассматриваемых систем права или хотя бы одной из них. Реализация намеченной цели взаимодействия позволит обеспечить поступательное развитие прав человека.

Содержанием взаимодействия является суммирование и синтезирование всего лучшего, что наработано национальным законодательством и международным правом в деле регулирования прав человека. За весь предшествующий период национальное законодательство разных стран отрабатывало и отбирало наиболее рациональные и эффективные подходы к правам человека, накопив в этом деле определенный позитивный опыт. Позднее к этой работе стало подключаться со своих позиций международное право; особенно активно оно проявило себя с начала XX в. и после окончания Второй мировой войны, в период образования Организации Объединенных Наций. Теперь необходимо максимально объединить усилия этих двух разновидностей правового регулирования (национального законодательства и международного права), что и составляет содержание процесса их взаимодействия.

Ныне используются многообразные формы взаимодействия национального законодательства и международного права, причем они не статичны, а динамичны. Среди них выделяется имплементация норм международного права [3], являющаяся формой осуществления с помощью национального законодательства, в котором они полностью или частично воспроизводятся. В современный период государства в лице парламентов, правительств и других правотворческих органов активизируют деятельность по имплементации международных норм в свое внутреннее законодательство.

Отметим и другие конкретные формы, с помощью которых отдельные государства как бы "вкрапливают", вводят положения международного права во внутригосударственные акты. Имеются в виду трансформация (принятие внутригосударственных актов, в которых использованы отдельные положения международных актов), инкорпорация (принятие внутригосударственных актов, в которых дословно или почти дословно воспроизведено содержание международных актов), отсылка (издание государством актов, предписывающих исполнять на территории страны определенные нормы международного права) [4].

Перечисленные формы касаются влияния международного права на национальное законодательство. Но последнее, как известно, оказывает обратное влияние на функционирование международного права, что также облекается в соответствующие формы. Их классифицируют в зависимости от непосредственной направленности: формы, направленные на сущностно-содержательную сторону нормативного регулирования прав человека, образуют первую группу, а формы, направленные на процессуальную его сторону, образуют вторую группу. Исходя из этого, Р.А. Мюллерсон, М.Н. Марченко и другие авторы делают вывод, что внутригосударственное законодательство оказывает на международное право, во-первых, материальное, во-вторых, процессуальное влияние [5].

Как видим, взаимодействие внутригосударственного законодательства и международного права в современный период представляет собой сложный процесс, разные грани и стороны которого подчиняются определенным требованиям и который серьезно сказывается на функционировании обеих названных правовых систем. Успех взаимодействия во многом зависит от предрасположенности взаимодействующих правовых систем к сближению и намерений установить тесные связи друг с другом.

В последнее время линия на обязательный учет требований международного права находит закрепление в основополагающих правовых актах многих государств. Например, в Конституции РК говорится: "Республика Казахстан уважает принципы и нормы международного права, проводит политику сотрудничества и добрососедских отношений между государствами, их равенства и невмешательства во внутренние дела друг друга, мирного разрешения международных споров, отказывается от применения первой вооруженной силы" (ст. 8). В этой конституционной норме выражена предрасположенность казахстанского законодательства действовать в унисон международному праву, придерживаться его общепризнанных принципов и норм.

Но несмотря на обоюдно выраженное желание интеграции, нельзя не сказать о коллизиях международных и внутригосударственных норм о правах человека, которые вр5мя от времени дают о себе знать. Иногда они приобретают острый характер и сказываются на отношениях отдельных государств с международными организациями и иными структурами мирового сообщества.

Особо отметим огромную роль конституций отдельных государств в разрешении коллизий между нормами национального и международного права. Некоторые из них устанавливают, что если в международном договоре, который предполагается заключить, содержатся положения, противоречащие конституции, то действует порядок (например, во Франции), согласно которому разрешение на ратификацию или одобрение такого договора может быть дано только после пересмотра конституции. В данном случае пересмотр тех положений конституции, которые могут вступить в противоречие с положениями международного договора, является как бы предварительным действием по предотвращению будущей коллизии. В Казахстане Основной Закон вообще не допускает коллизии между конституционными нормами и нормами международных договоров, так как его предписания признаются имеющими высшую юридическую силу и прямое действие на всей территории РК, а международные договорные и иные обязательства РК - соответствующими Конституции (подп. 1 и 2 ст. 4).

Сейчас стали привычными нормы внутригосударственных актов о том, что в случае, если международным договором установлены иные правила, чем те, которые предусмотрены названными актами, то применяются правила международных договоров. "Подобного рода установка на приоритетное применение международного договора, - поясняет М.А. Сарсембаев, - ни в коей мере не отменяет той или иной нормы во внутреннем законе государства. Это означает, что данная норма внутреннего права не действует применительно к международному договору Казахстана с каким-то определенным иностранным государством. При регулировании отношений с другими иностранными государствами продолжает действовать та же норма внутригосударственного права" [6]. Эту особенность, когда коллизия разрешается лишь применительно к данному правоотношению, но не выходит за его пределы, надо иметь в виду.

Возвращаясь к вопросу о роли конституций в определении соотношения национального (внутригосударственного) законодательства и международного права, отметим, что она вытекает из их природы, характера, предназначения, выполняемых функций, форм воздействия как на внутреннюю жизнь государств, так и на их курс, политику, стратегию, тактику, ориентацию на международной арене.

В научной литературе наблюдается несовпадение взглядов ученых на соотношение конституционных норм, норм и принципов международного права. А.А. Черняков пишет о верховенстве ратифицированных международных актов над Конституцией Казахстана [7]. Напротив, Г.С. Сапаргалиев отмечает, что единое политическое и правовое пространство страны выражается в верховенстве ее Конституции [8].

Мы считаем, что в национальной системе права на первом месте должна стоять Конституция, а не международные акты, ратифицированные данным государством [9].

Сами конституции по-разному решают эти вопросы. Некоторые из них не признают полный примат норм международного права, отдают приоритет актам, принятым на референдуме.

Так, ст. 98 Конституции Японии жестко фиксирует положение о том, что "настоящая Конституция является Верховным Законом страны и никакие законы, указы, рескрипты или другие государственные акты, противоречащие в целом или в части ее положениям, не имеют законной силы" [10].

В преамбуле Конституции Узбекистана признан приоритет общепризнанных норм международного права, однако с оговоркой, согласно которой "в Республике Узбекистан признается безусловное верховенство Конституции и законов Республики Узбекистан" (ст. 15) и "ни один закон или иной нормативно-правовой акт не может противоречить нормам и принципам Конституции" (ст. 16) [11].

Конституции Казахстана 1993 и 1995 гг. неоднозначно трактуют соотношение международного и национального права по вопросам прав и свобод граждан. Конституция РК 1993 г. провозгласила: "Международно-правовые акты о правах и свободах человека и гражданина, признанные Республикой Казахстан, имеют на территории Республики приоритет над ее законами" (ст. 3). Несколько иначе подходит к этим вопросам Конституция РК 1995 г., в которой п. 3 ст. 4 гласит: "Международные договоры, ратифицированные Республикой, имеют приоритет перед ее законами и применяются непосредственно, кроме случаев, когда из международного договора следует, что для его применения требуется издание закона".

То, что нынешняя Конституция РК, как и конституции некоторых других стран, ориентируется лишь на международные договоры, пакты, конвенции и другие широкопредставительные акты международного права, а не на общепризнанные принципы и нормы международного права, встречает у некоторых ведущих ученых неясность интерпретаций. Например, один из известных представителей науки международного права И.И. Лукашук отмечает: "С международно-правовой точки зрения трудно понять, почему общепризнанные нормы обладают во внутреннем праве более низким статусом, чем нормы договорные" [12].

С этим нельзя не согласиться: ведь большинство договоров касается двух-трех, в лучшем случае нескольких государств, тогда как общепризнанные принципы и нормы международного права выражают волю десятков государств. Несмотря на это, Конституция Казахстана 1995 г. поставила договорное право на предпочтительное место, считая, что именно его акты могут иметь приоритет и преимущество по отношению к внутригосударственным актам. Вольно или невольно общепринятые принципы и нормы международного права оказались в невыгодном положении по сравнению с договорными нормами.

Указанные изменения в конституционном регулировании вопросов взаимодействия принципов и норм международного права и внутригосударственного законодательства влияют на соотношение национальных и международных стандартов прав и свобод граждан.

В современный период эти два вида стандартов - национальные и международные - определяют статус личности, занимаемое ею место в государстве и обществе, объем и характер ее прав, свобод и обязанностей. Не случайно Конституция как Основной Закон старается повлиять на соотношение названных стандартов и обеспечить их взвешенное, целесообразное, нацеленное на наиболее желательное для государства, общества и всех их субъектов сочетание [13].

Конституция является основой взаимодействия национального законодательства с международным правом, через нее международные принципы и нормы осуществляются и реализуются.

Особенности международного права накладывают свой отпечаток на его соотношение с внутригосударственным законодательством, по-разному проявляясь в некоторых формах взаимодействия с ним. "Разный уровень международно-правовых документов, - пишет Е.М. Абайдельдинов, - приводит к тому, что и национальное право по-разному входит с ними в соотношение. Если национальное законодательство имеет достаточно четко просматриваемую классификацию в виде иерархии и т.д., то международное право представляет собой достаточно сложный, с трудом поддающийся классификации огромный материал" [14].

Параллельно с этим процессом происходит усиление обратного влияния на международное право внутригосударственного законодательства. Достижения последнего в регулировании общественных отношений, наиболее удачные его подходы к решению усложняющихся вопросов жизни людей, нормотворческие и нормоприменительные "находки" отдельных стран (в первую очередь передовых) становятся предметом заимствования в актах международного права.

Иными словами, имеет место тесное взаимодействие международного права и внутригосударственного законодательства по вопросу о правах человека. Более того, постепенно это взаимодействие приобретает характер приоритета (или примата) международного права над внутригосударственным законодательством [15]. Речь идет о том, что ведущая роль в регулировании ряда отношений начинает переходить к международному праву. Последнее шаг за шагом отвоевывает позиции у внутригосударственного законодательства, старается во многих случаях внедрить ему свой подход и свой образ действий, проявить инициативу в постановке и решении вопросов, по которым еще недавно безраздельное преимущество оставалось за правотворчеством отдельных государств. Утвердившись сначала в нескольких сферах регулирования, приоритет международного права стал охватывать другие сферы. И это, видимо, закономерно и естественно [16].

Процесс установления приоритета международного права, международных стандартов над внутригосударственным правом, особенно в сфере защиты прав и свобод человека, разворачивается все полнее и полнее. Опосредующая роль конституционализма здесь очевидна.

Особое значение в этом процессе играют такие институциональные элементы системы конституционализма, как глава государства, подписывающий международные договоры, определяющий основные направления внутренней и внешней политики; парламент, принимающий законы и ратифицирующий договоры; конституционный совет и уполномоченный по правам человека, осуществляющие свою деятельность по защите прав и свобод человека и гражданина.

Исключительно важное значение имеют в данном процессе конституционная идеология и психология. Идеология через пропаганду законодательства, через государственные программы, через правовой всеобуч должна сформировать в обществе, у каждого гражданина устойчивые представления о недопустимости нарушений прав и свобод, об их высокой ценности в дальнейшем поступательном развитии государства и общества.

Приоритет международного права над внутригосударственным законодательством объясняется сложной ситуацией как внутри каждого государства, так и в мире в целом. Во всем мире в условиях усиливающихся процессов глобализации, продовольственного кризиса, уменьшения полезных ископаемых, энергетического кризиса, экономической нестабильности, угрозы терроризма нарастают интеграционные процессы. Международное право вносит существенный вклад в решение этих проблем.

Никакие возвышенные цели и демократические декларации не способны придать государству подлинно демократический характер, если не обеспечиваются общепризнанные права и свободы человека и гражданина [17]. Поэтому международное право и внутригосударственное законодательство в совокупности должны каждое со своей стороны внести посильный вклад в разрешение этой трудной задачи.

Поскольку важное место в реализации прав человека отводится учету их стадийности (этапности), постольку желательно рассмотреть различия в подходе к ним внутригосударственного законодательства и международного права. В первую очередь, этой стороне развития прав человека большое внимание уделяет внутригосударственное законодательство. Именно оно, детально регулируя порядок использования людьми права, исходит из того, что этот процесс в большинстве совсем не является одинаковым и обычно растянут во времени на длительный период, связан с действиями разных органов, организаций, должностных лиц, граждан и распадается на ряд относительно самостоятельных стадий, отличающихся друг от друга содержанием действий, характером их оформления, полномочиями, применяемыми компетентными инстанциями, непосредственной направленностью на те или иные задачи, юридическими последствиями и т.п. Если какие-то акции и действия, связанные с реализацией права человека и требующие продолжения, беспричинно обрываются на полпути и не получают дальнейшего развития, то это нетерпимо, ибо право оказывается полностью или частично нереализованным.

Если с такими неполадками не мирится внутригосударственное законодательство, то и международное право также выражает свою непримиримость с ними. Порой оно резко реагирует на расхождения между провозглашенными и декларируемыми правами людей и конечными результатами их осуществления. Если суды стран СНГ почти не рассматривают иски граждан о вреде здоровью, наносимом нынешними экологическими условиями (а если и рассматривают, то всегда отказывают в их удовлетворении), то международные суды относятся к таким искам совсем иначе, полностью или частично удовлетворяя их.

Долгое время наши национальные суды не принимали к рассмотрению иски о гибели людей в процессе транспортной перевозки пассажиров, об уничтожении и порче имущества. И только теперь под влиянием международной практики такие дела становятся предметом рассмотрения наших судов.

Как видим, передовая международная теория и практика позитивно сказывается на национальной теории и практике регулирования прав человека. В свою очередь, лучшие образцы национальной теории и практики воспринимаются международным регулированием.

При этом международное право прежде всего позитивно сказывается на нормативно-юридическом уровне закрепления прав человека внутригосударственным законодательством. Международное право и стоящее на его страже мировое сообщество в лице многообразных организаций и структур своими средствами и способами препятствуют принятию государствами реакционных законов о правах человека и стремятся к подготовке ими актов, соответствующих требованиям Всеобщей декларации прав человека, Международных пактов о гражданских, политических, социальных, культурных правах и других международно-правовых документов.

Нельзя думать, что международное право не касается индивидуально-юридического уровня закрепления и регулирования прав человека. Когда в отдельных странах необоснованно преследуется оппозиция, предпринимаются меры против свободы слова, задерживаются и привлекаются к ответственности участники митингов, шествий, манифестаций, многие международные организации прямо или косвенно выражают несогласие с такими акциями.

Касаясь гарантий прав человека, в расширении которых должны быть заинтересованы как внутригосударственное законодательство, так и международное право, следует сказать, что частично они охватывают средства охраны (защиты) прав человека, а частично выходят за их пределы. Например, гарантированность прав человека означает в числе прочего то, что под влиянием определенных объективных и субъективных факторов они (права человека) как бы предрасположены хотя бы к частичному воплощению в действительность, и чтобы воспрепятствовать этому, надо преодолеть действие названных факторов. Скажем, тут успехи в развитии экономики могут оцениваться в качестве особой разновидности их (прав человека) гарантий, в отличие от средств охраны (защиты).

Нельзя не отметить и то, что, если прежде деятельность государства, его органов, общественных организаций, партий, других структур в области прав человека вольно или невольно сводилась к их защите (охране), то положительной стороной развития юридической теории и практики последних лет является то, что она (указанная деятельность) дифференцируется и предстает как многообразная и многоплановая. Так, Н.В. Витрук различает реализацию прав и обязанностей граждан и их охрану (защиту): "Необходимость в защите права или обязанности наступает тогда, когда есть неисполнение юридической обязанности или злоупотребление правом, а также когда возникает препятствие к их осуществлению либо спор о наличии самого права или обязанности" [18]. Охрана прав и обязанностей не совпадает с понятием их реализации; это - специальный вид деятельности органов государства и общественности [19]. По нашему мнению, дифференциацию направлений деятельности в области прав человека необходимо расширить, не ограничиваясь только их реализацией и защитой, как это делает Н.В. Витрук, а включив в нее также наделение человека тем или иным правом и его гарантирование.

В этом случае не только национальное (внутригосударственное) законодательство, но и международное право сможет более четко обозначить свои позиции по отношению к такой глобальной проблеме современности, как права и свободы человека; тем самым, они получат возможность отстаивать и осуществлять свои установки, как в ее общем плане, так и по каждому конкретному ее аспекту.

ЛИТЕРАТУРА

1. Сочетание международно-правовых и внутригосударственных форм обеспечения и защиты прав и свобод человека и гражданина. - Астана, 2007. С. 305.

2. Тихомиров Ю.А. Публичное право: Учеб. для юридических факультетов и вузов. - М., 1995. - С. 305.

3. Некоторые авторы называют ее национально-правовой имплементацией (см.: Мюллерсон Р.А. Соотношение международного и национального права. М., 1982. С. 74; Сарсембаев М.А. Международное право: Учеб. Алматы, 2001. С. 101).

4. См.: Попков В.Д. Соотношение внутригосударственного и международного права // Проблемы теории государства и права: Учеб. пособие. М., 1999. С. 430 - 431; Марченко М.Н. Сравнительное правоведение.

5. См.: Мюллерсон Р.А. Указ. соч. С. 30 - 34; Марченко М.Н. Указ. соч. С. 223 - 224.

6. Сарсембаев М.А. Указ. соч. С. 103.

7. См.: Черняков А.А. Социально ориентированное законодательство - цель правового государства // Научные труды "Адилет". 2001. N 1(9). - С. 47 - 60.

8. См.: Сапаргалиев Г.С., Мухамеджанов Э.Б., Жанузакова Л.Т., Сакиева Р.С. Правовые проблемы унитаризма в Республике Казахстан. Алматы, 2000. С. 12.

9. См.: Баймаханов М.Т. Влияние конституции на соотношение международного и национального права // Право Европейского союза. - Алматы: АЮ-ВШП "Адилет". Фонд "Сорос - Казахстан", 2002. - С. 14.

10. Конституции зарубежных государств: Учеб. пособие. - М., 1996. С. 283 - 306.

11. Конституции государств - участников СНГ. - М.: НОРМА-ИНФРА-М, 1999. С. 579 - 626.

12. Лукашук И.И. Конституция России и международное право // Московский журнал международного права. 1995. N 2. С. 35.

13. См.: Баймаханов М.Т. Конституционные аспекты соотношения национальных и международных стандартов прав и свобод граждан: Сборник материалов Международной научно-практической конференции "Проблемы развития конституционализма в Казахстане". - Алматы, 2002. С. 64 - 65.

14. См.: Абайдельдинов Е.М. Соотношение международного и национального права РК (проблемы становления приоритетности). - Алматы: Казак университеті, 2002. - С. 25.

15. Приоритетная роль международного права в его соотношении с национальным законодательством разделяется не всеми исследователями (см., например: Усенко Е.Т. Соотношение и взаимодействие международного и национального права и российская Конституция // Московский журнал международного права. 1995. N 2. С. 21).

16. Сочетание международно-правовых и внутригосударственных форм обеспечения и защиты прав и свобод человека и гражданина. С. 40 - 41.

17. См.: Головистикова А.Н., Грудцына Л.Ю. Права человека: Учеб. - М., 2008. С. 68.

18. Витрук Н.В. Основы теории правового положения личности в социалистическом обществе. М., 1979. С. 203.

19. Там же. С. 204.



К содержанию номера журнала: Вестник КАСУ №4 - 2011


 © 2017 - Вестник КАСУ