Главная  | О журнале  | Авторы  | Новости  | Конкурсы  | Вопросы / Ответы

К содержанию номера журнала: Вестник КАСУ №4 - 2009

Автор: Нагуманова Зульфира Кабдоловна

С признанием юридической силы за обещанием подарить возникает вопрос об обязанности дарителя исполнить дарственное обязательство и о встречном ему праве одаряемого требовать его исполнения. Очевидно, что в силу безвозмездности дарения главная обязанность лежит на дарителе - передать дар. Парадокс состоит в том, что ГК урегулировал не права и обязанности дарителя, а права и обязанности одаряемого. В ст. 507 ГК РК устанавливает даже определенную ответственность одаряемого (п. 3 ст. 507 ГК РК).

Из анализа гл. 27 ГК РК следует, что нынешний законодатель, как и дореволюционный, не только признает силу за дарственным обязательством, но и предоставляет одаряемому права кредитора по договору. Действительно, в п. 2 ст. 506 ГК РК сказано, что обещание подарить «признается договором дарения и обязывает обещавшего, если заключено в надлежащей форме».

Следовательно, если консенсуальный договор дарения совершен в письменной форме с соблюдением условий п. 2 ст. 506 ГК РК, то одаряемый приобретает право (требование) к дарителю об исполнении договора, а даритель несет обязанность это дарение исполнить. Однако, помимо указания на юридическую силу за обещанием подарить, гл. 27 ГК больше никаких норм об исполнении консенсуального договора, в частности, об ответственности дарителя за просрочку исполнения, об отказе от исполнения и за возникшую по тем или иным причинам невозможность исполнения не содержит.

Профессор Г.Ф. Шершеневич писал: «Хотя от воли дарителя зависело установить обязательственное отношение, но, если оно установлено, оно должно быть выполнено, тем более, что одаряемый ввиду своего права мог сделать соответствующие распоряжения и вступить в сделки» [1].

Следовательно, даритель будет нести обязанность по исполнению дарственного обязательства, как и любой другой должник. Закон защищает права одаряемого (в силу интересов стабильности гражданского оборота либо просто с той целью, чтобы каждый отвечал за свои поступки), который, особенно если между ним и дарителем сложились личные отношения, мог в предвидении дара совершить определенные юридические и фактические действия. Следует помнить, что все сказанное применимо и к такому специфическому виду рассматриваемого договора, как пожертвование, а здесь отказ от исполнения консенсуального договора может повлечь за собой причинение благополучателю довольно значительных убытков (например, когда взносы предназначались на оплату работ по договору подряда на реконструкцию памятников архитектуры, в которых заказчиком выступал благополучатель), тем более, что пожертвование является взаимным договором.

Таким образом, одаряемый вправе обратиться в суд за защитой своего права и требовать исполнения обязательства в случае отказа дарителя без уважительных причин от исполнения дарственного обязательства, так как гл. 27 ГК РК не содержит иного, применению подлежат нормы гл. 20 Кодекса.

В зависимости от предмета дарения, может быть и различное решение вопроса о порядке принудительного воздействия на дарителя.

В тех случаях, когда даритель обещал подарить вещь, которую ему самому еще предстояло изготовить, и отказывается исполнить обязательство, вряд ли целесообразно через суд сначала обязывать его изготовить вещь, а затем ее дарить. Правильней бы было сразу применить принцип реального исполнения обязательств и обязать дарителя выплатить убытки. Другое дело - что понимать под этими убытками? Договор дарения - договор безвозмездный и с осуществлением предпринимательской деятельности не связан, но одаряемый-то может быть предпринимателем и понести убытки в виде упущенной выгоды. Закон ничего не говорит об обратном, и в силу принципа полного возмещения убытков одаряемый вправе требовать и компенсации упущенной выгоды. Например, даритель обязался подарить определенное имущество, которое одаряемый, зарегистрированный в качестве индивидуального предпринимателя, собирался использовать в своей предпринимательской деятельности. В этом случае, у одаряемого могут возникнуть, помимо всего, и убытки в виде упущенной выгоды, которые одаряемый в силу обязан компенсировать. А то, что убытки (как реальный ущерб, так и упущенную выгоду) в данном случае взыскать можно, косвенно подтверждает содержание п. 3 ст. 511 ГК РК. В нем указано, что отказ дарителя исполнить дарственное обязательство по мотивам п. 1 и 2 ст. 511, ГК РК не дает одаряемому права требовать возмещения убытков. Значит, в случае отказа от исполнения обещания подарить по иным основаниям подлежит применению общие нормы обязательственного права и гражданского права в целом.

В некоторых случаях предпочтительны, видимо, варианты завещания, а не дарения. Но бесспорно и другое, если подаренный дом (квартира) является свободным жилым помещением, и на обладание им нет законных претендентов, то есть, как принято говорить, жилье «юридически чистое», акт дарения приносит одариваемому немалую выгоду [2].

Если же даритель обязался подарить вещи, определенные родовыми признаками, но впоследствии отказался это сделать, то одаряемый вправе приобрести схожие вещи и потребовать возмещения их полной стоимости как реального ущерба. Следовательно, в сумму убытков в вышеуказанном случае входит полная стоимость предмета дара. Кроме того, одаряемый может потребовать и взыскания упущенной выгоды.

Согласно ст. 506 ГК РК, будет иметь юридическую силу в качестве договора (с соблюдением правил о форме сделки) и обещание простить долг. Одностороннее требование превращается в двустороннее, где у дарителя есть право требовать исполнения одаряемым первоначальной обязанности (ведь это обязательство еще не прекратилось), а у одаряемого (в том числе, и через суд) требовать исполнения дарственного обязательства, то есть выдвигать возражения против такого «забывчивого» кредитора (разумеется, с учетом ст. 511 ГК РК).

Еще более любопытная ситуация может сложиться в дарении, когда даритель необоснованно уклоняется от обязанности уплатить долг должника третьему лицу. В этом случае тоже непонятно, будет ли принцип реального исполнения действовать в полном объеме. Следствием отказа от исполнения обязательства по уплате долга будет уплата должником этой суммы. А когда речь пойдет об убытках, причиненных неисполнением договора дарителем, то должник, выплативший долг, сумму этих убытков как раз и определит в той сумме, в которой он долг уплатил [3].

Автором рассмотрены случаи, когда даритель необоснованно отказывается от исполнения дарственного обязательства, хотя мог и должен его исполнить. Положение дарителя в этих случаях не отличается от положения иного должника.

Таким образом, законодатель, признав дарение консенсуальным договором, не предусмотрел практически никаких гарантий (за исключением, разумеется, жесткого требования в отношении формы договора) от необдуманных проявлений «щедрости». Говоря юридическим языком, никаких последствий, вызванных влиянием момента безвозмездности, в ГК включено не было. Видимо, законодатель тоже «посчитал», что ограниченная ответственность дарителя является неким естественным правилом или правовой аксиомой [4].

Даритель вправе потребовать в судебном порядке отмены дарения, если обращение одаряемого с подаренным домом (квартирой), представляющим для дарителя большую неимущественную ценность, создает угрозу ее безвозвратной утраты.

ЛИТЕРАТУРА

1. Шаксоцкий Р.А. Возмездность и безвозмездность в современном гражданском праве. - М.: «Проспект», 2002. - 175 с.

2. Шевцова С.Г. Передача имущества: проблемы теории и практики// Юридический мир. - № 5. - 2003. - С. 74-76.

3. Сергеев А.П. Гражданское право.- М.: «Проспект», 2000. - 632 с.

4. Диденко А.Г. Гражданское законодательство Республики Казахстан: Статьи, комментарии практики, судебные решения. - Алматы: «Аркаим», 2003. - 203 с.



К содержанию номера журнала: Вестник КАСУ №4 - 2009


 © 2018 - Вестник КАСУ