Update site in the process

   Главная  | О журнале  | Авторы  | Новости  | Вопросы / Ответы


К содержанию номера журнала: Вестник КАСУ №2 - 2009

Автор: Туймебаев Ж.К.

Исторические данные свидетельствуют о том, что кереиты долго и упорно сопротивлялись монгольской экспансии, но в 1203 году войска Темучина одержали победу. По свидетельству некоторых источников, кереиты, как и татары, найманы, меркиты и др., подверглись поголовному истреблению [1, I, с. 56-57]. Разумеется, это – преувеличение, монголы не могли истребить всех кереитов. Так, сам же Рашид ад-Дина пишет: «Когда Чингиз-хан разбил Он-хана и племена [последнего] обратились в бегство», а часть кереитов согласилась перейти к нему на службу [1, I, с.127 и след.]. Значительная часть кереев после разгрома Темучином бежала в Хотан, другие группы ушли на запад, к родственным тюркским племенам.

Те родственные группировки кереитов, которые перешли на службу к Темучину, в этноязыковом отношении довольно скоро омонголились, а рассеившиеся по бескрайним казахским степям кереи, несмотря на то, что им пришлось смешаться с родственными племенами, сохранили свой исконный тюркский язык.

Рассеянные монгольскими завоевателями родоплеменные группы кереев в большинстве своем откочевали на север и обосновались в низовьях Ишима. Их возглавлял сын Ван-хана кереитского Тайбуга. Позднее они вошли в состав Сибирского ханства, а после его падения частью влились в состав Барабинских татар и башкир, однако большая часть осталась кочевать в степях Северного Казахстана и вошла в состав формирующегося казахского этноса [2, c. 657].

Относительно кереев в XIX веке Г.Н. Потанин оставил интересные сведения: «Киргизы (= казахи. – Ж.Т.), обитающие в степной поляне Черного Иртыша, принадлежат к роду Абак-Кирей и Кара-Кирей; первые занимают восточную часть Иртышско-Зайсанской впадины, вторые – западную. Абак-Киреи говорят, что они называются, кроме того, еще Ашемайли-Кирей» [3, c. 2-3].

Ветви керейско-найманского союза были разбросаны по всему Казахстану, Узбекистану, Кыргызстану [4, c. 95]. Племена керей (герей), кереит и т.п. зафиксированы у многих тюркоязычных народов: казахов (керей, кереит, кераит, кирей (гирей), кериет, керет, кэрэт, херит, см. Аристов, 1896, 354, 369), узбеков (керай, кераит, керей, кереит, киреит, кирай), каракалпаков (кирей, кераит), кыргызов (герей, керей, керейит), ногайцев (керей, кирей, кирейт), туркмен (гарайы, герей, герайли, герейли, гирай, гирей), башкир (кирей, гирей) и т.д.

Все это свидетельствует о том, что потомки кереев, которые «имели множество племен и колен» и «больше силы и могущества, чем другие племена» [1, c. 127], сохранились вплоть до наших времен.

Племена кереев в настоящее время живут, в основном, в пределах северо-восточных областей Казахстана и в отношении языка мало выделяются от своих соплеменников – найманов, аргынов, конгратов, кыпчаков и др., а также, как уже было сказано, в Баян-Ульгейском аймаке Монголии и Синьцзян-Уйгурской автономной области Китайской Народной Республики. Некоторые диалектные особенности говора казахских кереев, замеченные исследователями в разное время, касаются главным образом фонетической и лексической стороны их наречия.

В истории казахского народа происходили постоянные процессы смешивания родов и племен. Именно поэтому мы наблюдаем среди южных по происхождению уйсунов, канглыйцев, дулатов и др. северные роды кереев, конгратов, кыпчаков и, наоборот, среди северных по генезису кыпчаков, кереев, найманов, аргынов роды уйсунов и дулатов южного, алшынов западного происхождения. Перманентные интеграционные процессы, естественно, приводили к нивелировке межплеменных диалектных различий в языке. Тем не менее, в говоре казахской диаспоры Монголии сохранились интересные фонетические особенности, которые, на наш взгляд, проливают определенный свет на раннюю историю кереев.

В баян-ульгейском говоре казахского языка сохраняются аффрикаты č и ±, которые в большинстве метрополийных говоров относительно рано перешли в фрикативные (небно-щелевые) š и ž; напр., в начале слова:

б.-ульг. Č- каз. лит. Š-

čapan šapan «халат»

čataq šataq «скандал»

čĭnĭ šĭnĭ «стекло»

čeke šeke «висок»

čüjke šüjke «прядь волос»

čuγul š°ĭl «круто» и т.д.

в середине слова:

б.-ульг. –č- каз. лит. –š-

aqčaaqša «деньги»

apčĭ- apšĭ°- «садиться (о ткани)»

ökče ökše «пятка»

emčĭemšĭ «лекарь»

čĭšĭ «охотник»

kĭčĭkiši «младший» и т.д.;

в конце слова:

б.-ульг. –č каз. лит. –š

tĭlmačtĭ°lmaš «переводчик»

kertečkerteš «выступ»

qĭwanĭčqĭwanĭš «радость»

köčköš «кочевка»

küčküš «сила» и т.д.

Звонкая аффриката ± в баян-ульгейском говоре выступает на месте звонкого фрикативного ž казахского литературного языка в абсолютном начале слова:

б.-ульг. ±- каз. лит. Ž-

±oq žoq «нет»

±äne žäne «еще, опять»

±emĭs±emĭs «фрукты»

±ulduz žuldĭz «звезда»

±ürek žürek «сердце» и т.д.

В середине слова аффриката -±- в данном говоре имеет позиционно ограниченное употребление и встречается после сонорных l и n:

б.-ульг. -±- каз. лит. –ž-

qal±aqalža «мясное блюдо»

ol±a    olža «добыча»

qan±ar qanžar «кинжал» и т.д.

Эти и некоторые другие фонетические особенности баян-ульгейского говора казахского языка, по всей видимости, сохранились с языка древних кереев, некогда входивших в уйгурскую конфедерацию. Во всяком случае, их нельзя считать инновациями, возникшими под влиянием окружающих монгольских говоров; они отражают более раннее состояние фонетического строя казахского языка, чем то состояние, которое получило отражение в современном литературном его варианте. Надо заметить, что аффрикаты сохраняются в ряде восточных говоров казахского языка, имевших в прошлом теcные связи с древнеуйгурским языковым ареалом (в Семиречье, Семипалатинской области и т.д.).

Фонетические, морфологические и лексические особенности говора баян-ульгейских казахов в лишний раз подтверждают отмеченную еще средневековыми нарративными источниками идею о тесных генетических связях кереев-найманов и других племен с уйгурами VIII–XIII вв.

Предпринятый в этой статье во многом беглый обзор исторических взаимоотношений между монголами и казахским племенем кереев показывает, что они начались не позднее рубежа XII–XIII веков и почти без перерыва продолжаются вплоть до наших дней. За огромный исторический период совместного проживания взаимосвязи и взаимовлияния этих двух самостоятельных этноязыковых организмов переплелись в неимоверно сложный клубок проблем, для распутывания и адекватного описания которых потребуются коллективные усилия ученых не одного поколения. Тем не менее, уже сейчас с достаточной уверенностью можно констатировать, что этноязыковое взаимодействие между кереями и халха-монголами до середины XIX века развивалось в общем русле казахско-монгольских взаимоотношений. Собственно керейско-халхаские этноязыковые контакты начались во второй половине XIX века и продолжают прогрессировать вплоть до настоящего времени. Поэтому мы здесь в известном смысле абстрагируемся от ранних этапов керейско-халхаских контактов и сосредоточимся далее только на собственно халхаских лексических заимствованиях в языке баян-ульгейских казахов или, несколько шире, казахской диаспоры, проживающей в Монголии.

В ходе достаточно длительного проживания в монголоязычном информационном пространстве, казахи Баян-Ульгейского аймака Монголии за последние два века практически все стали двуязычными. Казахская диаспора Монголии одинаково хорошо владеет как родным казахским, так и языком монгольским, государственным. Поголовное двуязычие создало идеальные условия для массового проникновения монгольских лексических и иных языковых интерференций в язык казахской диаспоры Монголии. Ниже мы приводим фрагмент глоссария халха-монгольских лексических заимствований, встречающихся только в языке баян-ульгейских казахов:

абақты (abaqtĭ) «темница, тюрьма, место заключения» ← монг. *awǎg < awǎ- «брать», «забирать» + каз. -tĭ.

абдыра (abdә°ra) «сундук» ← монг. awdǎră «сундук, ларь, ящик».

абрал, аврал (abral, awral) «спасение», «избавление» ← монг. awrǎl «спасение, избавление» < awrǎ-  «спасать, избавлять», «вызволить» + монг. афф. -L.

ағар (aγar) «радиоэфир», «радио»; aγarmen söjles-  «говорить по радио», «транслировать» ← монг. ār «воздух», «атмосфера»; «сфера», «пространство».

адыр (adĭr) «морщинка, складка», «извилина», «дурные земли», «возвышенность», «выпуклость», «бугор, холмик» ← монг. atirā «морщина, складка, сгиб», «извилина».

ажылыңқара (ažĭlĭηqara) «сапоги» ← монг. a±lĭn χar «рабочая обувь» < a±lĭn – род. п. от a±il «работа», χar – второй компонент парных слов; диал. a±ĭlĭη qar; ср. a±lĭn χuwǎcǎs «спецодежда», «рабочая одежда».

алақан (alaqan) «ладонь» ← монг. alγa, п.-монг. alaγa «ладонь», калм. alχăn «ладонь», раннее заимствование из ср.-монг. alaqan «ладонь».

алман (alman) «налог», alman tüsĭr – «наложить налог», «обложить налогом», «вменять в обязанность» ← монг. albă(n) «служба», «налог», «подать», «дань»; «ясак»; монгольское слово в конечном счете из тюрк. *alma«налог» < al- «брать, взять»; -m- < -b-  на казахской почве под ассимилирующим влиянием конечного -n; ср. каз. alban – назв. племени – более раннее заимствование.

алманда- (almanda-) «заставлять, вынуждать, обязать» ← монг. albada- «принуждать, заставлять, вынуждать, неволить» < alban «служба».

амырытыла- (amĭrĭltĭla-) «отдыхать», «брать отпуск» ← монг. amrǎlt «отдых, отпуск, каникулы», диал. amǎrǎltǎ + каз. афф. -la-; ср. монг. amrǎlt awǎ- «брать отпуск, отдыхать» < amra- «отдыхать».

аран (aran) «капкан», «загон»; «забор, изгородь, ограда» (для ловли зверей) ← монг. arǎngǎ «помост», «навес»; «вышка-помост (для охоты на диких животных)».

арасан (arasan) «теплый минеральный источник» ← монг. rašān, aršān «аршан, целебный минеральный источник».

ашық (ašĭq) «польза» ← монг. ašig «выгода, польза, доход, прибыль» ← огур. *asĭγ > чув. uZǎ «польза».

әлim (älim) «яблоко» ← монг. alim «яблоко»; ← огур. alĭma, ср. исконно каз. alma, чув. ulma «яблоко», др.-тюрк. alımla «яблоко».

бақчы (baqčĭ) «учитель», «наставник» ← монг. bagčǎ, bagšǎ «учитель, преподаватель» ← огур. baqśĭ, ср. исконно каз. baqsĭ «шаман», «знахарь» (← согд.).

барлығы (barlĭγĭ) «строительство» «(по)стройка» ← монг. barilga «строительство», «стройка», «постройка», «здание» < bari- «строить, ставить», ср. ger bari- «ставить юрту».

батыл- (batĭl-) «узаконить, утвердить» ← монг. batla- «утверждать, подтверждать»; «укреплять, скреплять» < bat «устойчивый, крепкий, надежный».

бәйнi (bäjni) «есть, имеется» ← монг. bajnǎ «наличие» < bajǎ- «быть, находиться, существовать, иметься»; ср. bajnǎbajnǎ «периодически, время от времени», «часто», «то и дело».

бәрiк (bärĭk) «задержка», «задержание» ← монг. barig «(за)держание», «захватывание» < bari- «держать (в руках)», «брать (в руки)», «хватать, ловить, поймать».

бәрiмтiле- (bärǐmtǐle-) «обосновать», «(о)свидетельствовать», «аргументировать» ← монг. barimtla- «придерживаться», «опираться», «руководствоваться», «опираться» < barimtǎ «основание, доказательство, довод, аргумент», «счет» < bari- «держать», «ставить, строить».

бекiлге (bekǐlge) «укрепление», «оборона», «(само)защита»; bekǐlge ǐste- «защищаться», «искать защиту» ← монг. beχlĕgē, beχlē «крепление», beχleg «сильный, крепкий» < beχle- «укреплять», «скреплять», beχ «крепкий, прочный, сильный» (← огур. *bek «крепкий», «крепость», ср.: др.-тюрк. bek «крепкий, прочный»; «замок, запор», «очень»; каз. bek «очень»).

Все слова, вошедшие в данный список, являются относительно поздними заимствованиями из современного монгольского литературного языка. Лингвистическая ценность данного исследования, прежде всего, заключается в том, что на его основе выявляются строгие закономерности фонетической адаптации халха-монгольских слов в казахском языке (точнее, в его баян-ульгейском говоре) на синхронном уровне. Выявленные на базе данного исследования закономерности казахско-монгольских фонетических корреляций в дальнейшем служат основой для надежной сепарации по фонетическим критериям синхронных заимствований от более ранних диахронических (XIII–XVIII вв.) и диатопических (ойратско-джунгарско-калмыцких) пластов. Таким образом, снимая пласт за пластом относительно поздние заимствования, можно будет углубиться в более ранние диахронические уровни, а в них, в свою очередь, разграничивать тюркизмы в монгольских языках от монголизмов в тюркских и т.д. Такой ретроспективный путь поступенчатого разграничения разновременных пластов взаимодействий в казахском и монгольских языках, как показывает опыт, является наиболее перспективным, продуктивным и результативным.

ЛИТЕРАТУРА

1.       Рашид ад-Дин. Рашид ад-Дин. Сборник летописей. Т. I. Кн. 1 / Пер. с перс. Л.А. Хетагурова; Ред. и примеч. А.А. Семенова; Т. I. Кн. 2 /  Пер. с перс. О.И. Смирновой; Ред. А.А. Семенова. – М.; Л., 1952; Т. II / Пер. с перс. Ю.П. Верховского. Ред. И.П. Патрушевский. – М.; Л., 1960; Т. III / Пер. с перс. А.К. Арендса; Ред. А.А. Ромаскевич и др. – М.; Л., 1946.

2.       Валиханов Ч.Ч. Собрание сочинений. В 5 т. – Алма-Ата, 1961. – Т. I; 1962. – Т. II; 1964. – Т. III; 1968. – Т. IV; 1972. – Т. V.

3.       Потанин Г.Н. Очерки Северо-Западной Монголии. – СПб., 1881-1883. – Вып. 1-4.

Аманжолов С. Вопросы диалектологии и истории казахского языка. I. – Алма-Ата, 1959. – 452 с.



К содержанию номера журнала: Вестник КАСУ №2 - 2009


 © 2018 - Вестник КАСУ